Каким  образом можно освободиться от этого всепогубляющего недуга тщеславия и гордости?

На этот вопрос можно ответить словами святителя Григория Нисского, который советует прежде всего заняться внимательным рассуждением и подумать, что такое человек и что из себя представляет его естество.

Святитель Григорий советует с рассуждением смотреть на оба предела человеческой жизни, чем она начинается и чем оканчивается, то есть помнить о смерти. «Не видал ли, — говорит святитель, — тайн естества нашего на кладбище? Не видал ли кучи костей, лежащих одна на другой,

обнаженных от плоти черепов, представляющих страшный, отвратительный вид впалыми глазами? Не видал ли оскаливших зубы ртов и прочих членов, как ни есть раскинутых? Если ты видел их, то в них видел себя самого» (17,370).

Подобные размышления о вышесказанном служат отличным лекарством для врачевания гордости и тщеславия. Об этом и слово Божие говорит: «Помни последняя твоя и во веки не согрешишь» (Сир.7,39).

Кроме того, для приобретения смирения требуется размышление о подвиге Господа Иисуса Христа, Который, будучи Богом, сошел на землю, принял образ раба, был послушным Отцу до смерти крестной (Флп.2,5-8). В этих словах заключается величайшая глубина смирения; вот чему должен подражать христианин, вот какому Божественному свойству должно прежде всего следовать! «Какое большее обнищание — Богу быть в образе раба? — говорит святитель Григорий Нисский. — Какое большее смирение — Царю существ прийти в общение с нашим нищим существом? Царь царствующих, Господь господствующих волею облекся в рабий образ; Судия Вселенной делается данником владычествующих, Господь твари привстает в вертепе, Всеобъемлющий не находит места в гостинице, но повергается в яслях бессловесных животных; Чистый и Всецелый приемлет на Себя скверну естества человеческого, понесши на себе и всю нищету нашу, доходит даже до испытания смерти. Видите ли меру вольной нищеты? Жизнь вкушает смерть; Судия ведется на судилище; Господь жизни всего сущего подвергается приговору судии; Царь всей прем ирной силы не отклоняет от себя рук исполнителей казни. В этом образе да будет видима тобою мера смиренномудрия» (17,368).

Приобретению смиренномудрия, по мысли преподобного Иоанна Лествичника, способствует и пост, под действием которого у постящегося «смиряется сердце» (5, 551).

Единственная «жертва Богу — дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс.50,19). А в Добротолюбии, где этот вопрос рассматривается еще глубже, сказано: «Сердце же сокрушается от тройственного воздержания, именно: от сна, пищи и телесного покоя. Ибо довольство в них питает самоугодие (удовлетворенное), размножая злые помыслы, влагает нехотение молиться и исправлять надлежащее послушание» (3,581). По мысли святителя Игнатия Брянчанинова, «борьба со страстями — необыкновенно полезна: она более всего приводит к нищете духа» (9,252).

Преподобный Амвросий Оптинский указывает на то, что гордость очень тесно связана с самолюбием, а действенными средствами, избавляющими человека от страсти самолюбия, служит самоукорение и молитва (12,66).

Другие отцы также указывают на эти средства как на путь к смирению. Например, святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «От непрестанной молитвы подвижник приходит в нищету духовную: приучаясь непрестанно просить Божией помощи, он постепенно теряет упование на себя» (15,87). «Если пожелаешь смириться, проси Господа: Господи! Даждь ми смирение! Потом себя укори, себя уничижи, тогда удостоишься и милости Божией» (2,94).

А вот как о смирении говорил наш современник старец Сампсон: «Начало смирения — не иметь в сердце своем «я», не поправляться, не подсказывать. Без этой скромности не может быть вообще понятия о смирении. Но скромность непременно связана с целомудрием, так что нескромный и нецеломудренный не может быть смиренным и не может быть скромным. Он только на вид скромный, а на самом деле он наглец. Поэтому эта скромность непременно связана с внешним поведением, целомудрием. Никого не обучать, никого не учить, не подсказывать, не поправлять, не поправляться (не оправдываться — И.П.). Вот это ближайшая тропинка к смирению» (59,262).      ‘

Хорошо о значении смирения и его спасительном действии на душу христианина говорится в творениях преподобного Антония Великого. Однажды преподобный Антоний молился в келии своей и услышал голос, говоривший ему: «Антоний! Ты еше не пришел в меру башмачника, живущего в Александрии». Преподобный Антоний пошел из пустыни в Александрию, разыскал указанного человека и убедил его открыть, что особенного есть в его жизни. Башмачник ответил: «Я не знаю, чтобы когда- нибудь делал какое-либо добро, поэтому, встав утром с постели, прежде, чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в I (арствие Божие за свои добрые дела; один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всею искренностью сердечною повторяю я вечером, прежде чем лягу спать» (3,137).

Для совершенствования в смирении нельзя никого осуждать. Так, один из отечественных подвижников прошлого века архимандрит Феофан Мовозерский писал своей духовной дочери: «Прошу тебя Богом, остерегись касаться кого-нибудь даже мыслию, и смирись пред Богом и сестрами, и не пренебрегай никем: сей путь есть спасительный, по которому дойдешь до врат Царствия Небесного и удостоишься быть наследницей тех благ, яже уготовал Бог любящим Его» (2, 94-95).

Христианин должен постоянно стремиться к исполнению воли Божией, а по, в свою очередь, будет способствовать истреблению в душе самости и «облечет нас в блаженную нищету духа» (15,87).